Она прошла под мостом. Теперь налево. Теперь вверх по ступенькам.  Теперь прямо-прямо до площади. Она грызла изюм в шоколаде,  а в ушах разрывалась музыка. С нею поровнялось Лето. Оно тоже спешило, потому что до конца дня надо было оббежать весь город. Ведь сегодня первый день лета. Она не любила знакомится на улице, потому на приветливую улыбку Лета только вздернула еще выше носик. Лето улыбнулось ее наивности. Лето было таким высоким и большим, что на нее падала огромная тень. Лето достало из кармана необьятной рубахи василек и с широкой улыбкой протянуло ей. Она потянулась за цветком и неловко выронила изюминку в шоколаде. Лето еще шире улыбнулось. Она подумала, что Лето смеется над ней и обиженно отвернувшись стала глядеть прямо перед собой. Вокруг глаз Лета появились уставшие морщинки. Лето велело морщинкам взбодриться и они послушно стали бодрыми. Лето прибавило шагу и миновало площадь намного скорее своей временной попутчицы.
Она дожевала изюм в шоколаде, в обертку из-под него завернула василек и бросила в первый попавшийся мусорник.

«…утешайтесь надеждою; в скорби будьте терпеливы, в молитве постоянны»
Послание к Римлянам 12:12

Они встретились 72 года спустя. В день их последней встречи она попросила его больше ей не звонить. И он очень легко согласился. Он действительно не звонил. Даже в этот день он не звонил. Она просто возвращалась домой и увидела его машину у крыльца своего подъезда.
Все это время они не думали друг о друге. Только иногда вспоминали. Он - когда математические последовательности складывались в странные формулы, напоминавшие ее имя. Это всегда означало, что в формуле есть ошибка, и ему приходилось начинать уравнение сначала. Она - когда ей приходилось перечитывать первое послание к Коринфянам 13:4-8. Но между тем они не думали друг о друге. Они просто жили тем, что имели друг без друга.
А в тот день он просто решил приехать. На руке были все те же часы, что и 72 года назад. Ни разу не пришлось сдавать их в ремонт. Он не знал, когда она вернется с работы, поэтому пришлось провести в ее дворе 7 часов и двадцать три минуты. В машине не сиделось, а на воздухе было жарко. Он покормил двух черных косоглазых котов залежавшимся кефиром. Он дочитал Замятина. Он сломал ей в подарок несколько веток сирени, но у него не было горячей воды в вазе и сирень завяла. Он протер стекла в окнах машины. Он даже поднялся на ее этаж. Три раза. Но ни разу не решился нажать на кнопку звонка.
За все это время она тоже ни разу не позвонила. А когда очень хотелось - открывала первое послание к Коринфянам 10:13а.
Когда она, наконец, показалась из-за куста поредевшей сирени, он смотрел в небо. Чистое. Без облачков. Она удивилась. У нее в руке был большой кулек с яблоками. Он забрал кулек и улыбнулся. Он давно так никому не улыбался. Он берег эту улыбку для нее. А когда они вместе поднимались по лестнице ее подъезда, он как бы между прочим достал эту улыбку из левого кармана пиджака и сунул в задний карман ее джинсов.